Семен Альтман – о закрытии Одессы на сорок девять дней из-за эпидемии холеры в 1970-м году: "Две недели нас держали на стадионе. Даже жен с детьми мы могли видеть только через забор"

11 апреля 2020, суббота

Во времена пандемии коронавируса огромное внимание людей приковывают рассказы очевидцев, о также документальное и художественное кино об эпидемиях. Одно из таких событий затронуло и российский футбол – пусть и в далековато не таких масштабах, как на данный момент. В одна тыща девятьсот 70 году сходу в нескольких областях Русского Союза нашли холерную палочку, а один из городов, представленных в высшей лиге чемпионата СССР по футболу – Одессу – на 40 девять дней Русская армия наглухо заблокировала от остальной страны. Ни въехать, ни выехать оттуда было нереально, а отдыхавшим в городке постановлением Политбюро ЦК КПСС продлили отпуска либо командировки с выплатой зарплат. Одесский "Черноморец" в протяжении месяца не имел способности участвовать в первенстве, а еще некое время проводил домашние матчи в Киеве.

О том, как все это происходило, также о сегодняшней ситуации в Украине поведал одессит Семен Альтман – в ту пору вратарь "Черноморца", а потом один из самых почетаемых тренеров СССР и Украины, в недавнешнем прошедшем – главный тренер сборной Молдовы.
Две недели нас держали на стадионе. Даже родственников мы лицезрели только через забор

– Всей правды о происходившем мы тогда знать не могли, потому расскажу только о том, что сами пережили, – выделил Альтман. – Ведь в том году почти во всем из-за этого "Черноморец" и вылетел из высшей лиги. После холеры все пошло наперекосяк.

Вы узнали об эпидемии и закрытии города через несколько дней после возвращения из Минска, где два августа проиграли местному "Динамо"? Читал, что карантин объявили 6-го.

– Да. Главный тренер "Черноморца" Сергей Шапошников и другие руководители собрали команду и объявили, что в Одессе найдена холера, играть мы в последнее время не будем, более того – из городка нельзя выезжать и в него въезжать. В прошлые деньки слухи о холере прогуливались, но конкретики не имелось. Я особо не беспокоился, так как в то время был вполне сосредоточен на футболе, и другие вещи, а тем паче слухи, меня не достаточно заинтересовывали. Официальных объявлений никто не делал, в прессе ничего не сообщалось. Так что узнали обо всем мы лишь на этом собрании. Продолжили трениться, но сейчас уже практически без мотивации. Перспектива не просматривалась. Так прошло около 2-ух недель. После чего объявили, что мы должны пройти двухнедельную обсервацию, после этого выехать в Киев, где "Черноморец" станет проводить домашние встречи.

Обсервация это, насколько понимаю, предельно жесткий коллективный карантин? Недаром одесситы, как я читал, прозвали ее "резервацией".

– Да, без способности даже разговаривать с наиблежайшими родственниками – и вообщем всеми, кто за периметром. Все, кто эту обсервацию проходит, должны находиться на закрытой местности, повсевременно проходить мед обследования, питаться только пищей, которую там предоставляют. В силу нашей футбольной специфичности нам организовали обсервацию на Центральном стадионе Черноморского пароходства – домашней арене клуба. Покидать местность воспрещалось, и даже жен с детками и других родственников мы могли созидать только через забор.

А жили-то где?

– К тому времени на стадионе вошла в строй гостиница. Тренировались на поле, готовились к играм. У нас повсевременно брали анализы — крови, мочи, кала. В особенности последнего, так как холера сначала лупит по желудочно-кишечному тракту, и диагностировать ее резвее всего можно конкретно по такому тесту. Никакой изоляции по отдельности у футболистов не было – жили в номерах по несколько человек. И занятия шли в обыкновенном режиме. Так прошло еще две недели. После чего сели в автобус – так как никакие самолеты из Одессы не летали, – и поехали в Киев. На Киевской трассе, в районе Хаджибеевского лимана, была граница.

На тот момент почти как государственная?

– При этом – на замке. Ни в одну, ни в другую сторону мышь не перескочила бы.

Писали, что один таксист попытался вывести парочку отдыхающих так его поймали и отдали под суд. Советские нравы суровы.

– Каких только слухов тогда не ходило! Но я ими жонглировать не желаю, а рассказываю только то, через что прошел сам. В Киеве нас поселили на старенькой базе "Динамо" в Нивках – сами киевляне незадолго до того переехали в Конча-Заспу. Никто от нас не шарахался. Мы там жили, игрались, и из столицы Украины летали на выезд. Провели так четыре встречи (три псевдодомашних и одну выездную с "Шахтером". – прим.ред). Практически месяц, выходит, находились без игровой практики, а за последующие два нагоняли конкурентов.

Вы тогда находились в запасе?

– У нас в составе три вратаря – Ярчук, я и Нефедов. Все матчи провел Ярчук, к тому же меня в тот момент волновала древняя травма плеча. Но заходил в составе делегации, и к играм мы готовились все.

В Киеве вы провели три матча победа над "Спартаком" из Орджоникидзе, поражение от московского "Динамо" и ничья с тбилисским. Болельщики на трибунах собирались?

– Стадион, естественно, не наполнялся, – но люд приходил. Мы игрались на Центральном стадионе Киева, который ранее носил имя Никиты Хрущева. Были отличные матчи, но, к примеру, из-за дубля Юрия Авруцкого грустно уступили 1:2 столичному "Динамо" (с Юрием Семиным в составе. – прим.ред), ведя 1:0 после гола Валеры Поркуяна. На том матче собралось 20 тыщ зрителей – совершенно хорошо для встречи на нейтральном поле.

Евгений Ловчев, кстати, говорил, что Поркуян, его партнер по сборной СССР на ЧМ-1970, периодически рассказывал ему по телефону об обстановке. То есть хотя бы телефонная связь с другими городами у Одессы, по крайней мере, сохранялась?

– Да. Валера как раз возвратился в "Черноморец" после пары лет в киевском "Динамо", а его младший брат, дублер, во время холеры оставался в Одессе, и в том числе через него мы из Киева узнавали, что происходит в городке. А Ловчев приезжал со "Спартаком" в конце того сезона, когда матчи проводились уже дома, на стадионе ЧМП. Мы игрались против него, Папаева, Хусаинова, Кавазашвили – и одолели 1:0. Я, кстати, тогда вышел в главном составе. Но остаться в высшей лиге это нам не посодействовало.

Спартаковцам, по словам Ловчева, тогда сказали ни в коем случае не пить воду из-под крана и не ходить на знаменитый рынок Привоз.

– Понятно, что их инструктировали. Хотя холера неистовствовала летом, а встреча со "Спартаком" свершилась уже поближе к концу озари (30 октября. – прим.ред). То же самое и нам после возвращения из Киева гласили. Мы же выросли в то время, когда пить воду из-под крана было нормой. А на данный момент даже без всякой холеры этого никто не делает. Что все-таки касается Привоза, то он числился не самой незапятанной точкой городка с санитарной точки зрения, и там, как и на "толчке", где мореплаватели вели торговлю тем, что привозили из-за границы (так называлась одесская барахолка. — прим.ред), всегда было огромное скопление народу. Для распространения эпидемий – самое опасное место.
Чтоб выехать из Одессы, необходимо было пройти двухнедельную обсервацию

Вам рассказывали, каким образом холера в Одессу попала? Предыдущие ее вспышки случались аж в 40-е годы, а тут не только ваш прекрасный город, но и Керчь, и Астрахань, и Батуми…

– Как помню, нам произнесли, что холерную палочку нашли в море. Но как вышло по сути – мне трудно сказать. Истинные данные не разглашались, да мы особо и не допытывались – повторяю, были поглощены футболом. Эта ситуация, естественно, нас взволновала, но быстрее в связи с тем, сколько времени мы не сможем играть и когда вернемся в чемпионат СССР. Сказать, что у нас появлялся некий кошмар перед этой заболеванием, – преувеличение.

Мы и официального числа погибших и заболевших не знали – даже не информация, а слухи распространялись через сарафанное радио. В Одессу тогда, как и в хоть какое лето, приехало сильно много отдыхающих из других городов. Но заперты оказались и они. Помню, что за этот период времени Одессу вычистили, вымыли. Когда происходит такая неудача, люд соединяется воединыжды на борьбу с ней. Так случилось тогда и. До и во время обсервации город соблюдал все гигиенические нормы, к которым в другое время мог относиться проще. Что общего у времени той эпидемии с этой – акцент делался на кропотливом мытье рук. А вот маски во время холеры не носили.

Леонид Буряк, начинавший тогда футбольную карьеру в родном городе, рассказывал, что улицы Одессы мыли хлоркой.

– Да, вправду. Может, к тому же каким-то другими антисептическими смесями. Леня знает больше меня, так как тренер Шапошников тогда отобрал 20 два либо 20 три человека для пребывания в Киеве, а 17-летний Буряк с другими игроками дублирующего состава – а именно, будущим капитаном "Черноморца" Вячеславом Лещуком, – остались трениться в Одессе.

А из домов можно было вообще выходить?

– Если ты не на обсервации – да. Ограничений по передвижению – чтоб весь город посиживал, как на данный момент молвят, на самоизоляции, – не вводилось. Одессу изолировали, и, чтоб выехать из нее, необходимо было пройти эту функцию. Она проводилась в почти всех местах – и в детских садах, и в ПТУ, и даже на судах Черноморского пароходства. А в город, по-моему, вообщем никого не впускали. Гласили, что порты и фабрики понесли большой экономический вред.

В советской прессе, читал, какое-то время вообще запрещалось произносить слово "холера"?

– По-моему, да. Свободной печать в то время не была – и делала то, что приказывало начальство. А если гласить непосредственно об Одессе, то все решалось в обкоме КПСС.

А как в таком случае СМИ объясняли публике за пределами Одессы, почему "Черноморец" месяц не играет в футбол?

– Как помню, о том, что в Одессе карантин, объявили официально. А вот можно ли было уточнять, что в связи с эпидемией холеры, сейчас точно не скажу. Времени с того времени прошло много (ровно 50 лет. – прим.ред). Может быть, когда опасность миновала, о холере стало можно гласить. Но, повторяю, пока мы находились в городке, нас намного больше заинтересовывало, когда сможем играть. Ведь в течение всего времени до отъезда в Киев не провели ни 1-го контрольного матча. Одесса-то закрыта!

А как же принципиальный городской соперник местный СКА? Понятно, что не во время обсервации, но ведь были и две недели до нее?

– Почему-либо мы с ними не игрались. Не считая двусторонок, у нас не было ничего. В одна тыща девятьсот 70 два году поступил приказ Министерства обороны СССР, согласно которому футбольные команды не могли находиться в городках, где базировались военные окрестность. Одесский СКА на пару лет перебрался в Тирасполь, где я в 73-м и служил, киевский – в Чернигов, львовский – в Луцк. Но в 70-м одесские армейцы выступали дома. Где они находились во время эпидемии – не помню. Все это вышибло нас из колеи, и хотя 1-ый матч в Киеве мы выиграли, но очень сбившийся график в конечном итоге привел к вылету в первую лигу. Хотя сказались там и интриги, и скандалы, и… чрезвычайно высочайшая конкурентность. На каждое место претендовали по два практически равных футболиста, и некие считают, что это разобщило коллектив. Высшую лигу в том году покидали три команды, и третье с конца место занял как раз "Черноморец", уступив "Зениту" только очко.

Как возвращались в Одессу из Киева?

– Так же, как и уезжали, – на автобусе. У Хаджибеевского лимана границу уже открыли. Через пару дней (19 сентября. – прим.ред) встречались дома с киевским "Динамо" и обыграли его мощнейший основной состав с Рудаковым, Мунтяном, Бышовцем, Хмельницким и другими звездами – 3:2. А за денек ранее я, уже восстановившись после травмы, выходил за дубль – и 17-летний Олег Блохин забил мне гол.

На основу полный стадион ЧМП собрался? Сразу после эпидемии пускали всех без ограничений?

– Да. У нас всегда трибуны ломились, в особенности на киевском "Динамо". А здесь еще люд заскучал по футболу, по собственной команде – и вышел биток. В таковой обстановке люди вдвойне были рады победе "Черноморца" над победителем.

У вас из родных и друзей холерой тогда никто не заболел?

– К счастью, нет. Когда Одессу, в конце концов, открыли, гласили различное: кто-то, что заразу искоренили, кто-то, что она осталась, но с неувязкой решили управляться равномерно и без таких крутых мер. До сего времени любопытно, кто воспринимал решение о закрытии городка; прогуливались дискуссии, что полетели многие головы… Но как все случилось по сути – остается только догадываться. Либо копаться в засекреченных ранее архивах.
Повстречал Кучука в магазине — живет рядом со мной

Что сейчас происходит в Одессе? Как город защищается от коронавируса?

– У нас приблизительно такая же ситуация, как и в Рф (по официальным данным на семь апреля, в городке 30 заболевших Covid-19, погибших нет. – прим.ред). Сначала карантинные меры были не очень жесткие – гулять разрешалось. С пн. их ужесточили. В ближний магазин можно выходить. Да и отовсюду призывают, и сами мы стараемся делать это изредка и в масках – все-же я в группе риска, за 70. В продаже много антисептиков, и всегда ими пользуюсь. С масками в аптеках заморочек тоже нет, стоят 10 гривен. Живу за городом, в Совиньоне, рядом с базой "Черноморца", и в город без излишней необходимости стараюсь ездить как можно пореже. Продуктовые магазины и аптеки работают в обыкновенном режиме, все другое закрыто, включая все спортсооружения и спортплощадки. Вероятнее всего, так будет минимум до конца апреля. Обстановка напряженная и противная. Мне трудно сопоставить ее с тем, что происходило в одна тыща девятьсот 70 году. Совершенно другое время, совершенно другие мысли. Тогда по юности вообщем не задумывался о последствиях эпидемии, а на данный момент голова занята в главном ими. Не считая того, эпидемия холеры задела только Одессы и еще нескольких городов, а коронавирус – всего мира.

С детьми напрямую общаетесь?

– Да. Раз в неделю можем и в город к ним на машине поехать. Да, есть еще ограничения в Одессе по количеству пассажиров, находящихся сразу в автобусе либо трамвае. Огромного скопления народу нигде не видно.

Насколько знаю, в Одессе проживает Леонид Кучук, получивший широкую известность в России в период работы в "Локомотиве". Сейчас он в городе?

– Да. Он живет рядом со мной в Совиньоне, лицезрел его как-то в магазине. О Кучуке у меня очень не плохое воспоминание. Просто со многими сегодняшними президентами клубов проф тренеру, не отступающему от собственных принципов, работать очень трудно. Руководители задумываются, что все знают. Сожалею о том, что сейчас не у дел остаются многие незаурядные спецы, у каких есть что-то свое. Те же Юрий Калитвинцев, Александр Головко, Павел Яковенко. Они не такие, как все. Но это на данный момент не надо.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *